Во дворе старого десятиэтажного дома, недалеко от песочницы, на деревянной скамейке, сидела девочка лет семи. В этом доме все, от мала до велика, считали ее безумной. Вот и теперь, она сидела и улыбалась, глядя, как на детской площадке дети пинают маленького котенка. Животное металось, пытаясь спастись бегством, но дети стояли плотным кольцом, и куда бы ни бросилась несчастная жертва, обязательно попадала под чей-то маленький и беспощадный кроссовок. В тот момент когда, казалось бы, все кончено и надежды нет, появилось спасение, в виде неопрятного мужчины в тельняшке на балконе пятого этажа, с сигаретой в зубах и бутылкой пива в руке.
- Прекратите животное мучить! Ах вы, фашисты, вот я сейчас спущусь, да по ушам вам!
Девочка бросила быстрый взгляд на кричавшего мужчину, скорчила злобную гримасу и, поднявшись, быстрым шагом ушла прочь. Дети поняв, что беспощадный дядя Гриша не замедлит привести угрозу в исполнение, тоже бросились врассыпную.
Григорий Демидов спустился вниз, вразвалку подошел к опустевшей площадке. Это был грузный мужчина лет пятидесяти, невольно наводивший на мысли о стиле «а ля советский союз», и приблизительно того же мировоззрения.
- Да, малый, потрепали они тебя…- проговорил Демидов, глядя на взъерошенного котенка необычайно яркого голубоватого окраса. – Пойдешь ко мне жить? Я один живу. Тебе там понравится. Ну как, договорились?
Котенок посмотрел на «а ля советский союз» своими огромными зелеными глазами и мяукнул.
-Ну, вот и отлично. Ты не пожалеешь,- и, не дожидаясь другого ответа, мужчина сгреб животное в огромные ладони. По дороге от площадки до дома, Демидов расписывал новоявленному питомцу радости совместного проживания. Что квартира у него не ахти какая большая и красивая, но такому мелкому хвосту как Чебурек (как без лишних вывертов окрестил котенка Демидов ) и не надо большой квартиры с евроремонтом, главное там он всегда будет сыт, обогрет и доволен. Сейчас только он, дядя Гриша, сходит в магазин за молоком и курятинкой. Так же дядя Гриша поведал своему новому другу о двух своих неудачных женитьбах и самих женах, которые, по его мнению, все выискивали себе Джонни Деппов, а он сам оказался для них недостаточно хорош. Хотя можно уверенно сказать, что они сами были далеко не Синдиями Кроуфорд, и даже не отличались паническим страхом бабочек, как Николь Кидман.
Сланцы Григория щелкали по его голым пяткам, и под эти мерные звуки Чебурек уснул.
Принеся пушистый комок домой, Демидов нежно уложил его на диван, а сам засобирался в магазин. Тихо закрыв за собой двери, вышел. На обратном пути завернул в соседний двор к своим постоянным партнерам по игре в домино. День был выходной, к тому же необычайно теплый и ласковый. Деревянный стол, за которым уже расположились игроки, укрывала нежная тень тополей. Пол-литровая бутылка водки украшала край стола, игра была в самом разгаре.
-О, кто пожаловал! Здорово, Петрович!
Демидов молча поднял руку с пакетом, в котором громыхнули две бутылки с пивом.
-Как игра?
-Да вот, мне везет сегодня,- отозвался один из собравшихся. - А вот Виктрыча сейчас в козлах оставим! Присаживайся, Петрович, чего как не родной. Петрович, а правда бабка, которая нас с вашего двора ментами выселила, пропала?
-Да, правда. Неделю уж ищут. Да ты же знаешь, не первая она. Последние два месяца как прорвало их. Мусоренка то молодого помнишь, который квартиру снимал в пятом подъезде? Тоже уж месяц разыскивают.
Тут в разговор вмешался «Виктрыч»:
-Жалко бабку. Хоть и вредная была. Одна ж совсем. Ну, за исключением котенка, которого за неделю до того как испарилась, где-то во дворе подобрала.
Демидов сделал очередной глоток пива, посмотрел на собеседника, помолчал и тяжело поднялся.
-Ладно, мужички, пойду я. Надо мне. Питомца вот тоже завел,- сказал он, кивком указав на пакет, в котором помимо пива лежал пакет с молоком и упаковка с подтаявшим куриным окороком. После крепких рукопожатий мужчины расстались.
Придя домой, Григорий нашел котенка на том же месте и в том же положении, все так же спящим и тихо посапывающим. Улыбнувшись, тихо вышел на кухню, взял из буфета блюдце и поставил его на пол. «Под молоко», - подумал он. Радостное чувство, что теперь он будет не один, переполняло одинокого, взрослого мужчину. Теперь будет, кому вечером рассказать и про рабочий день, и про гниду-бригадира на заводе, который только и ищет повода лишить месячной премии старого токаря. И что же он раньше-то не подумал завести животное? Видимо именно этот хвост вызвал подобную симпатию.
Тем временем Чебурек проснулся, неуклюже скатился с дивана, скачками выбежал на кухню и тонко мяукнул.
- О, а вот и красавец наш! Проголодался? Сейчас решим!
Демидов вскрыл пакет с молоком и наполнил миску.
- Налетай!
Повторять дважды не пришлось. Чебурек уткнулся в блюдце и не оторвался, пока не надулся как барабан.
- Ну вот, а теперь пойдем смотреть кино.
Грузный, огромный мужчина бережно взял маленький, пушистый комок на руки, и понес в зал, смотреть в тысячный раз любимый «штрафбат».
Часы на стене довольно неопрятной комнаты показывали что-то около двенадцати, когда Григорий засобирался спать. В углу за диваном он бросил старую шерстяную рубашку и посадил туда котенка, определив тем самым его спальное место. Закутавшись в одеяло, Демидов уснул. А через час произошло нечто странное…
То ли от тусклого голубого сияния, толи от какого-то шевеления, Григорий проснулся. Одеяло сползло до его парусообразных полосатых трусов, а на груди сидел Чебурек. И он светился. Тусклым голубым светом. Его большие, зеленые глаза тоже излучали свет, а ворсинки шевелились, напоминая щупальца какого-то микроскопического осьминога и, казалось, жили отдельно, своей жизнью. Но все это не доставляло неприятных ощущений, скорее наоборот. Сами по себе эти странные обстоятельства, спросонья, наверное, не пугали мужчину, и, погладив нового друга, Демидов снова уснул.
Утром Григорий ничего не помнил из ночного происшествия. Только смутное чувство тревоги теперь никак не хотело его оставлять. Но с питомцем он никак его не связывал. Накормив котенка, он расположился перед телевизором, как делал каждое воскресенье. Просмотрев все утренние передачи, решил на скорую руку пожарить яичницу. Но перед этим завернул в ванную, почистить зубы, поскольку чистка зубов сразу после подъема не была такой твердой традицией, как игра в домино в соседнем дворе по выходным. Напевая что-то непонятное, нажал на тюбик и посмотрел в зеркало. Руки дрогнули, и паста со щетки плюхнулась на штанину, скатилась на босую ногу и там замерла, расплывшись белым пятном. Демидов не заметил этой мелочи. Сейчас все его внимание было сосредоточено на собственном отражении. Все было вроде как всегда, но вместо своих обычных клыков он увидел два слегка заостренных, немного длиннее остальных зубов.
- Вот черт! Это еще что?
В замешательстве Григорий смотрел на себя в зеркало и скалился как лев. Но что с этим можно сделать, так и не придумал.
День провел в тревоге и тоске, и только присутствие мурчащего котенка немного успокаивало его. В домино играть в этот день не пошел. Вечером, снова пожарив яйца с ветчиной и накормив Чебурека, пораньше лег спать. К девяти нужно было быть на заводе, А для этого нужно было встать в половине седьмого.
- Здорово, парни!
- Здоров, Петрович!
Те, кто жил поближе, уже давно были на месте, курили и пили жутко крепкий чай, который вязал язык, и вызывал тошноту. Подойдя к своему шкафчику, Демидов повесил ветровку на дверцу и снял кепку. Гомон за столом стих и послышался изумленный шепот. Токарь, каким-то шестым чувством определил, что это как то связано с ним. По спине пробежал холодок. Григорий напрягся.
- Слышь, Петрович, а ты чего это, женился что ли? – наконец спросил кто-то из рабочих.
- С чего ты взял, кудрявый?
- Так кто тебя так покрасил то?
- Ты о чем?
- Так в зеркало то посмотри! Волосы то голубые аж какие-то!
В этот момент Демидов понял все. Голубой окрас, зубы… каким-то образом чертов кот причастен к этому. Демидов поспешно накинул ветровку кепку, и, не обращая внимания на оклики, вышел на улицу. Первые капли дождя упали на землю, когда вскочил на ступеньку автобуса. Через две минуты мощный ливень уже укрывал город. Пробежав от остановки до дома, промок до нитки. Только одна мысль крепко сидела в голове: задушить дьявольского маленького кота. Но этого сделать он уже не смог. Увидев Демидова, животное ощетинилось и, пятясь назад, предостерегающе зашипело. В этот момент Григорий почувствовал, что не может устоять на ногах и упал на четвереньки. При этом совершенно некстати отметил, что волосы на фалангах пальцев стали гуще и тоже приняли голубоватый оттенок. Хотел назвать кота бесенком, но вырвалось что-то нечленораздельное. Демидов ползал неуклюже по квартире, страшно хотелось мяса. Животное передвигалось гораздо быстрее, и поймать его не было шансов. К ночи безумно устал и заснул прямо на полу. Это был последний раз, когда котенок сидел у него на груди, изливая адский голубой свет и растворяясь в бывшем хозяине. В эту ночь проснулась безумная девочка, приступы боли выворачивали ее кости, она кричала. Пена при криках срывалась с ее губ и брызгала в лица несчастных родителей, пытавшихся хоть как то облегчить ее страдания. Вдруг резко все прекратилось, и девочка уснула.
Этим утром было прохладно. Демидов пришел в себя от холода, весь мокрый и растрепанный после вчерашнего дождя. И понял что он не дома. Это была детская площадка, а его самого окружает плотное кольцо детских ног. И куда бы он ни бежал, его встречал не знающий пощады детский ботинок. Неподалеку, на деревянной скамейке, сидела девочка лет семи и улыбалась.
- Отпустите животное, сволочи! Вот я спущусь! – вдруг раздался визгливый женский голос откуда-то сверху.
Девочка вздрогнула, ее лицо перекосило. Быстро встав, она ворвалась в этот дикий хоровод и, схватив котенка за ноги, ударила его о борт песочницы.
- Ты больше никого не заберешь,- тихо сказала она, и, развернувшись, быстрыми шагами ушла.
В голове Демидова все поплыло, затем сознание медленно погасло.

Мужчины в соседнем дворе еще долго обсуждали исчезновение Демидова за игрой в домино, но люди в этом дворе больше не пропадали. Ну, за исключением безумной девочки, которую больше никто никогда не видел.